Последняя встреча

Понедельник, 7 июня 2010 г.
Просмотров: 2946
Подписаться на комментарии по RSS

Неврология. В двухместную палату занесли пациента, привезенного на скорой. Деду Акнуру голос соседа показался до боли знакомым с первых его слов. Тот грозно обругал сестричку, мол, могла его осторожнее спустить с носилок. Та, зная больных этого отделения, хоть и незаслуженно обидели, стерпела, молча вышла. Вослед ей полетели еще более страшные угрозы.

Дед Акнур попытался заступиться за медичку: «Совсем ведь юная да хиленькая еще, как же ей удержать, тебя, вдвое ее тяжелее ворчуна, Яманхатар? Упал-то не с крыши! И в мягкую кровать к тому же! Ты бы сначала оглянулся, поздоровался». Услышав свою кличку молодости, Яманхатар притих и с удивлением уставился на соседа. За то, что с первых дней учебы в университете, он только и делал, что каждому угрожал, пытаясь себе жизнь облегчить: то в комнате место у окна занять, то в буфете вне очереди откушать…, сокурсники его и прозвали Яманхатар, сложив два слова из его угроз. По-русски то значит «плохо, жуть».

- Ах-ах, - перешел он на башкирский, через слово постанывая, - неужто ты, Акнур? Смотри-ка, совсем не изменился. Видать, жизнь у тебя как у Бога за пазухой была, коль лишь сорокалетним в свои шесть с лишним десятков выглядишь. Я вот всего сам добивался, все с боем брал.

- Что, и сейчас подрался? Видно, кто-то сдачи не пожалел, коль скорую пришлось вызвать?

Яманхатар снова застонал.

- И не говори, Акнур, мочи нет. Стоит, чуть-чуть слабинку дать, тут же норовят схитрить, наглеть. Сосед по квартире поставил в общем коридоре велик своего сына. Там-то и так тесно. С таким трудом я там порядок навел. Когда год назад туда въезжал, все там было завалено. Перегородка деревянная была. Ты, Акнур, представляешь: во дворе двадцать первый век, а там де-ре-вянная! - Яманхатар заново стал горячо переживать случившееся, глаза стали страшными, усилилась одыщка, он сильно потел и стонал. Но продолжал, не обращая внимания на нежелание Акнура слушать:

- Нанял я рабочих, разрушил ту перегородку. Крепкая, однако, была. Соседям в последнюю минуту только сказал, когда мастеров вызвал. Те с трудом, но вырвали старую и смонтировали металлическую, с собою привезенную. Сам, понимаешь, за все заплатил. Кто ж, как не я, должен после этого командовать в коридоре? Разок-другой я нарочно опрокинул тот велик и попинал их табуретку у двери. (Сроду не видала, чтобы кто-то в нормальном психическом состоянии с вещами воевал! Заря Б.) Не убирают мухаббатсызлар (ругательное на башкирском: «существо, не способное испытывать чувство любви» Заря Б.)! У них, видите ли, квартира не вмещает, а на табуретке хозяйке после лифта необходимо посидеть, мол, у нее вторая группа инвалидности. Нечего было плодиться чересчур! Вот, пришлось накричать! Ярость охватила. Что-то мне там так плохо стало: в голову как будто ударило, нога правая как задеревенела… Ладно, упасть не дали, потом скорую вызвали, отправили.

- Кто отправил?

- Соседи! Чтобы их черт прибрал! Из-за них вот паралич схватил!

- Что же они тебя побили?

- Еще чего?! Попробовали бы они! Я им и рта раскрывать не дал!

- Постой, ты разве не в Сипайлово живешь?

- Так там ведь я с соседями судился. Ироды попались! Вынудили переехать.

- Что же так?

- Умерла жена, пришлось собаку купить. Одиноко чтоб не было. Бультерьер. Вдоль Кашкадана прогуливал ее под вечер. Соседские дочки с подружками идут навстречу, хихикают. Я и решил их повоспитать. Сорвалась собака - среагировала на мой голос, да и покусала одну. Проходивший мент пристрелил мою Колкай (рабыня, башк.). Она же у меня как рабыня была послушная. А соседи подали в суд. Чего только там не написали: и фашист я, что во всю мощь музыку включаю, что у них, видите ли все дребезжит, даже кровать, подушка; будто бы их малыши от страха не только плачут, а в постель сикают; и жену всегда я будто-бы избивал… Так ведь, проклятая, ни сына, ни даже дочь мне не родила, чтобы ей в гробу перевернуться! Ну, было, конечно, когда в молодости хотелось тишины, велел убрать плод. А че она потом, когда мне надо стало, не рожала?! Другие вон по двадцать абортов делают, и ниче, полон дом детей! Еще, дуреха, меня обвиняла, мол, куришь, выпиваешь! Все кругом пьют, курят… Вот и страдаю я теперь, не на кого ни опереться, ни квартиру с машиной, дачей оставить. Я же хоть и с места на место ходил, но ниже начальника по АХО, то бишь, завхоза не опускался. Все у меня по струночке ходили. Борзеть не давал.

Помолчав, устав от переживаний, Яманхатар еще раз с явной завистью, продолжая тяжко стонать, спросил у соседа:

- И как же ты таким молодым умудрился сохраниться?

Только не успел он выслушать ответ. Совсем сплоховал. Увезли в реанимацию. Наутро врач во время обхода попросила медсестру вещи покойного Яманхатара сдать в камеру хранения: родственники заберут.

А что же Акнур (белый луч, луч света, башк.)? Вряд ли стал бы он отвечать соседу. Получилось бы не скромно. Не имел он вредных привычек, даже не скандалил ни с кем. Всю жизнь всем он на работе, дома, в пути делал только добро. Даже когда его стеснялись о том просить. Сам предлагал помощь, защищал, устраивал, поддерживал. В ответ сыпались благодарности и пожелания долгой, счастливой жизни. И ему хотелось еще и еще людям помогать, выручать. После уже взрослых двух сыновей жена подарила дочку только к его сорокапятилетию. Вырастили и ее, замуж выдали. Уже на сносях приехала Аллат с мужем в гости на Новый год. Соскучившийся по ней, пуще жизни любимой дочке, Акнур при встрече по привычке-то и приподнял ее. Разменявшего седьмой десяток деда радикулит схватил. Вот и оказался в неврологии. Но врач его успокоил, обещал, что быстро Акнура выпрямят. Спортсменов легче, мол, ставить на ноги. Похвалил за победы на кроссах и любовь к лыжам. Ведь и плавает, соревнуясь с внуками от сыновей. «Вам еще на свадьбе сына Аллата придется сплясать!» - обнадежил врач. «А почему бы и нет? Сердце, печень, прочее здоровы, давление не беспокоит» - согласно подумал Акнур.

За добро людские молитвы его омолаживали, оздоровляли, а вот Яманхатар за свое зло заработал лишь болезни да скорую смерть. Сама судьба так наказывает за нанесенные им другим обиды. Что излучаем, то и получаем. Зло тоже излучается, но как радиация - губительно.